Сергеев В.П., прот. Духовно-нравственная культура: проблема формирования // Духовно-нравственная культура России: православное наследие: материалы Всероссийской научно-практической конференции. IX Славянский научный собор «Урал. Православие. Культура» / сост. И.Н. Морозова. Челябинск: ЧГАКИ, 2011. С. 201-206.

The problem of the formation of spiritual and moral culture

 Аннотация: Рассматриваются проблемы при формировании традиции почитания чудотворных икон в Синодальный период, что стало одной из причин революционных событий. Предлагается учесть исторический опыт в  современной перспективе.

Keywords: Spiritual and moral culture, the Synodal period, the traditions of veneration of relics, the miraculous icon.

Ключевые слова: Духовно-нравственная культура, синодальный период, традиции почитания святынь, чудотворные иконы.

Формирование современной духовно-нравственной культуры (ДНК) не возможно без участия религиозных традиций, поскольку ДНК основываются на преемстве всей русской культуры, источником которой было православие. Однако нужно учесть, что в момент ее наивысшего расцвета в XIX веке сама Русская Православная Церковь (РПЦ) находилась в угнетенном состоянии. Это оказало губительное влияние на общую нравственность, что и привело к кровавым событиям революции и гражданской войны XX века.

За время Синодального правления церковь была лишена свободы формирования многих религи­озных традиций, которые играют важную общую роль в ДНК. Еще с момента появления Христианства утверждение высоких духовно-нравственных идеалов совершалось не только учением и проповедью, но и чудесными знамениями. Так святые апостолы «проповедовали везде, при Господнем содействии и подкреплении слова последующими знамениями» [Мк. 16. 20]. Впоследствии таковую роль в истории Церкви реализовывали чудотворные святыни, в отношении которых формировались традиции почитания отражающих всю глубину благоговения верующих. Это являлось фундаментом нравственности и основанием духовности. Важность этих традиций по мнению св.Василия Великого сравнима с самим Евангелием, сокращая или отвергая их, по мысли святителя, сокращается «проповедь в единое имя без самыя вещи» [1, с. 353].

Между тем, именно эти традиции связанные с чудотворными святынями в процессе Петровских реформ поверглись уничтожению. Начиная с января 1722 г. Сенатом был издан ряд постановлений, которые кардинально изменили религиозную жизнь страны. Издаются указы о снятии с чудотворных икон вотивных привесов [3, с. 18-19] и запрещается возжигать свечи и лампады перед почитаемыми надвратными и наружными иконами [3, с. 64-65]. Запрещаются крест­ные ходы и богослужения в ме­стах «славимых чудотворными» [3, с. 128 — 129]. Чудотворные и резные иконы отбирались из частных домов [3, с. 65, 466-468], уничтожались все часовни [3, с. 156-158]. Запрещалось строить монастыри [3, с. 14] и отливать колокола [3, с. 84]. Мощи святых подлежали вскрытию и переосвидетельствованию [3, с. 156-158].  Была запрещена продажа освященных от святынь масла и др. вещей [3, с. 90].  Все блаженные и подвизающиеся в юродстве объявлялись «ханжами» и подвергались аресту в монастырях [3, с. 130]. В дальнейшем все таковые дела Сенат предполагал рассматривать без участия Синода во вновь образованной Синодальной конторе судных дел.

По данным исследователей с 1723 г. по России прокатилась широчайшая кампания борьбы со святынями и традициями их почитания. Были прекращены ежегодные крестные ходы с известными чудотворными иконами в городах: Москва, Ярославль, Ро­стов, Кострома, Псков и Новгород [4].

Конечно, эти карательные меры не вызвали сочувствия у большинства населения империи, и традиции почитания святынь продолжали существовать, однако ни один из этих указов так и не был отменен до самой революции. В течение 200-х лет верующие вынуждены были доказывать свою веру, отстаивать право на благочестивое отношение к святыням. Частью это удавалось, и тогда Синод с большой волокитой признавал вновь явленную чудотворную святыню или прославлял нового святого, как это произошло с прп. Серафимом Саровским, прп. Варлаамом Коретским, св.блг. Анной Кашинской и проч.

Но чаще всего Синод под различными, часто надуманными предлогами, отказывал в чествовании чудотворных икон и святых. По каждому случаю властями проводилось серьезное расследование, грозившее порой каторгой заявителю. В 1835 году обер-проку­рором Синода было выпущено циркулярное предписание, усиливавшее контроль за «явлением» чудотворных икон и отношением к этому народа [6, с. 29].

Но, даже если властями признавались иконы чудотворными, они все-таки не вносились в общецерковный месяцеслов, что означало бы своего рода канонизацию иконы. Так, например, произошло с Табынской, Богородско-Уфимской и другими чудотворными иконами Южного Урала, крестные ходы с которыми были установлены благодаря императорским указам, однако в месяцеслове так и не появились. Тем самым Синод создавал новый прецедент возобновления следствий и лишения почитания святынь, что позволяло местной власти отслеживать почитание икон и по-прежнему пресекать попытки прославления новых чудес и икон [7, с. 214].

Так, например, было произведено следствие по делу девицы Марии Матвеевны Гайдиной исцелившейся в 1872 году от чудотворной Табынской иконы. Несмотря на все соблюденные формальности о дознании, проведенные священником Верхнеозерного отряда Василием Васильевым, и полученных под присягой свидетельств 12 человек. Врачи Оренбургского казачьего войска Калачев (?) и его помощник (?) решили, что Мария (имея грудную часть позвоночного столба наподобие буквы S, двойной горб и паралич нижних конечностей, а также имея рост 1 аршин 13 (?) вершка (~104 см.) при слабом телосложении) была относительно здорова и, следовательно, могла вылечиться без всяких медицинских пособий. Исходя из чего вопрос о чуде «само собой» решался отрицательно [9].

В результате под влиянием Петровских указов в XVII-XIX веках сформировался церковный тип «синодального благочестия» [5, с. 440-444], который оставался и в XX веке верен основным концепциям, заложенным при его создании.

К началу XX века, когда Россию возглавил наиболее верующий государь — св.муч.Николай II, в Синод в небывалом изобилии стали поступать дела о расширении почитания чудотворных икон и явлении новых, о канонизации святых угодников.  Не дожидаясь Синодального решения, в некоторых епархиях чуть ли не в каж­дой церкви прославлялись новоявленные иконы. И хотя в большинстве случаев Синод благословлял церковное признание свя­тынь, официального включения в месяцесловы все-таки не происходило [10, с. 99], а в некоторых случаях дела решались простым запугиванием свидетелей.

Например, в Орском женском монастыре в 1903 г. прославилась чудотворностью копия Табынской иконы Божией Матери. Сначала она, будучи темной, стала часто проясняться. Затем, вероятно, благодаря проявленным чудесам икона стала известна не только всему городу, но и Оренбургскому губернатору. Однако благодаря вмешательству благочинного, который предупредил монахинь о расследовании и строгом наказании, чудотворность иконы так и осталась неизвестной, а дело даже не дошло до Синода [8].

Особенные причины находились у Синода, для ограничения почитания уже признанных святынь. Так, в 1914 г. жительница починка Боголюбского, Елабужского уезда, Вят­ской губернии Раиса Кропачева, в благодарность Табынской иконе за исцеление от паралича, которым мучилась с детства, за свой счет заказала копию чудотворной ико­ны. И очевидно по просьбе жителей сначала окрестных селений, а потом и дальних стала перевозить Табынскую икону по Вятской епархии, где священни­ки приходских храмов совершали перед иконой молебны и акафисты. Все собираемые пожертвования Раиса отдавала местным храмам и даже получила благодарность Вятского архиерея Филарета за святые труды и денежную помощь церквам епархии. Но однажды священник села Арзамасцева Яшин, из-за того, что в соседнее село Шаршада после посещения Табынской иконы сго­рело вместе с церковью, заявил на Раису в полицию как на колдунью. Дело дошло до Синода, который наложил запрет на ношение «волшебной» Табынской иконы.  Однако Раиса приобрела новую копию и снова отправилась по епархии, угрожая в письмах Синоду «отречься от православной веры» [10, с. 132 — 134].

В другом случае в 1916-17 гг. Синодом рассматривалось дело жителя города Бирска Василия Новоселова — члена Союза Русского Народа, который по просьбе верующих села Кичмы Вятской губернии сам рисовал копии чудотворных икон.  В 1915 году им была сооружена копии чудотворной иконы Николы-Березовского, которую жители и духовенство села торжественно встретили с крестным ходом. В 1916 году он также скопировал икону Божией Матери «Спорительница хлебов», но поскольку Синод эту икону не признавал, то и сельский священник не принял ее. В результате в селе поднялся бунт, а Новоселов стал укорять в письмах Синод «Не хорошо, что Синод святынями как куклами играет» и угрожал выйти из православия [10, с. 106 — 107].

За весь синодальный период России, начиная с 1721 года, было канонизировано в XVIII веке — 2 святых, в XIX веке- 33, а в начале XX века — 16 — обще церковных и 113 — местночтимых святых [11], а о включении новых чудотворных икон в месяцеслов данных не имеется.

Такое многолетнее извращение православной веры очевидно и явилось причиной повсеместного падения уважения к святыням. Сначала это происходило в среде дворянства, как наиболее послушного исполнителя Сенатских указов. А затем достигло остальных слоев населения. Нравственные основы общества поколебались, поскольку оказались лишенными своего сверхъестественного фундамента. Христианское учение приобрело черты философской доктрины насыщенной отвлеченными понятиями. Это поставило Русскую Православную Церковь в один ряд с молодыми социальными партиями, не имеющими никаких фундаментов подтверждающих истинность своего учения. Отсюда та легкость, с которой в народных массах стало распространяться учение о грядущей эре коммунизма и царстве справедливости.

Этот исторический опыт должен нас предостеречь при формировании новых традиций духовно-нравственной культуры. Необходимо не просто вводить элементы ОПК (Основ Православной культуры), которые повторяют ошибки Синодального времени, но через возрождение всех церковных традиций, расширение почитания чудотворных икон, полного прославления всех новомучеников, исповедников и подвижников можно создать прочный фундамент ДНК. Поскольку любая идея, не будучи подтвержденной сверхъестественными знамениями рискует быть замещенной еще более привлекательной философией обещающей человеку беспредельное наслаждение, полную власть и личное превосходство. Именно это сейчас привлекает подростков в наркомании и в тайных обществах.

Сейчас многие опасаются лидерства РПЦ, цензуры, принудительного воцерковления, противопоставляя этому идеи толерантности и свободы выбора.  Однако эти идеи несостоятельны и содержат в себе элементы будущих конфликтов, при этом так и не обрели своих последователей. А опасения государственности РПЦ связаны с ложными представлениями об истории синодального времени. На самом деле эти явления по своей сути антиканоничны и употреблялись властью исключительно в своих целях.

О позитивности христианских традиций можно судить по содержанию современных гражданских законов, в основе которых заложены именно православные идеалы: социальной справедливости, равноправия, милосердия, помощи ближнему.

Литература

1. Книга Правил Святых апостол, святых соборов Вселенских и Помест­ных, и святых отец. репринт с издания 1893. М.: 1992.

2. Описание документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего правительствующего Синода. т. 1. СПб.:1868.

3. Полное собрание постановлений и распоряжений по ведомству Право­славного исповедания Российской империи. Т. II. 1722 г. СПб.: 1872.

4. Чистяков П.Г. Почитание местных святынь в российском православии синодального периода // Православный собеседник: Альманах Казанской Духовной Семинарии. Вып. 1 (14)-2007. Материалы VI ЕНПК «Богословие и светские науки: традиционные и новые взаимосвязи». Казань, 2007. С. 187-193.

5. Лавров А. С. Колдовство и религия в России: 1700-1740 гг. – М., 2000.

6. Бальжанова Е.С. Православие в жизни русских крестьян Среднего Урала (19- начало 20 в.). Автореферат к.и.н. Екатеринбург: УГУ, 2006.

7. Пулькин М.В. Православный приход и власть в середине XVIII — начале XX в. Петрозаводск: Карельский НЦ РАН, 2009.

8. ГУ ГАОО, Ф. 173, Оп. 3, Д. 5926. ( архив ЛНК МаГУ).

9. ГУ ГАОО. Ф. 173. Оп. 4. Д. 6862. (архив ЛНК МаГУ).

10. Архив НА УНЦ РАН. Ф. 39. Оп. 1.  Д. 58.

11.Андроник (Трубачев), игум. Канонизация святых в русской православной церкви // Православная энциклопедия: Русская православная церковь. М., 2000. С. 346—371.

Просмотров (186)